Каких женщин боятся мужчины

Под одной из хрусталик, за столиком наискосок - девочка. Томный взгляд. Свитерок в обтяжку. Лет шестнадцать. А может, восемнадцать. Она была одна. И откровенно скучала.
Ей еще долго здесь будет скучно. «Снимут» девочку, когда вечер перейдет в ночь... К моему телу Василий подбирался с галантностью кавалера. Взглядом не раздевал. Лапшу на уши не набрасывал. В танце к оголенной шее поцелуем не припадал. Он мягко кончики пальцев целовал и говорил:

- Если неприятно - скажи...
Мне было приятно. Василий мне нравился все больше. Прямо граф Монте-Кристо по-российски. И уж совсем дрогнуло сердце «ночной бабочки»-самозванки, когда Василий не позволил пьяненькому мужику с толстенной цепью на шее пригласить его даму на танец. Ни в первый, ни во второй раз.
И я вдруг затосковала. Ну, далось мне рядиться в чужую одежку? Ну ладно бы, была молоденькая, как та, в свитерке... Ну ладно бы, изнутри знала «кухню» первой древнейшей и ее «приправы». А так... Ну, привезет он меня, где кровать... А ведь все могло быть по-другому!

Чем я больше пила, тем я больше трезвела. И тем сильнее хотелось домой.
Подали десерт. Под него и собралась обмолвить просьбу, сославшись на... Да мало ли на что! Он, конечно, подумает про меня гадко. А может, захочет убить. Но сейчас мне было все равно.
Я покосилась на часы. Два ночи. Денег ни гроша. Если по дороге не изнасилуют, к утру домой доберусь. Пешком.
Перепад в настроении Василий увязал с волнением (я так подумала) и подмигнул мне. И подозвал официанта рассчитаться за ужин. А еще велел от «нашего столика» презентовать музыкантам бутылку марочного вина - они славно нынче играли!
А в ресторан закатилась новая компания. Я тут же оценила женщин (ревностно очень!). Это были тщательно отшлифованные беззаботной жизнью стервы. Жены? Подруги? «Ночные бабочки»?

Василий поднялся, от мыслей отвлек:
- Нам пора... - и под локоток меня нежно.
Апартаменты, где ждал остаток ночи, представляли собой сплошную кровать. Убранная стильным покрывалом, она манила прямо с порога плюхнуться на покрывало и предаться любви. Еще был миниатюрный столик на кокетливо изогнутых ножках. И пара кресел, в каких хорошо нежиться у камина.
Я с любопытством оглядывала бордельчик. Я примеряла на себя «декорацию», на фоне которой сыграю кульминацию роли. Василий не мешал. Под душем освежался. Да, интересно, а... сколько он заплатит?

От этой шальной мысли телу стало зябко. Я опустилась в кресло. Вжала себя глубоко. И вдруг растерялась. Я не знала, что делать дальше. Хотя нет, знала, конечно же, но... Я вдруг поняла: я не хочу любить Василия! Даже за солидный гонорар. Даже на роскошном ложе и при мерцающих свечах. Любовь без любви - уродство. Это холодная, без вдохновения работа. Хотя я могу, конечно... Но я разочарую мужчину! И к полудню он меня забудет. Как скучный ночной эпизод. А я по-другому хочу. Я хочу музыки секса. И чтобы первую скрипку вести самой. И тогда он снова позвонит. И попросит о встрече. Не то умрет. Но так бывает, если не подмешаны деньги. А здесь подмешаны.

Мысли тугими рваными спиральками скручивались. Голова от боли тяжелела. А во рту пересохло. Я подошла к окну. Я поняла, роль я завалила. На самом изломе игры. И теперь - наказание. В виде чего его ждать от «нового русского» Василия?
Он вышел из душевой. Я не потрудилась снять даже сапоги. А по «сценарию» вроде все уже должна была снять с себя.
Окинул взглядом. Но не удивленным - внимательным, и разлил шампанское:

- Расслабься... - и достал пачку презервативов. - Свои не ищи. Предпочитаю только эту фирму. - И опять внимательно так на меня.
Я покосилась на «фирму». Конечно, он запросто меня может изнасиловать. И не посмею даже пикнуть. Я отхлебнула шампанского и посмотрела на Василия. Но уже не тем взглядом, который возбуждает мужчин.
Первая фраза про то, что я вообще-то не ОНА, далась мне с диким трудом. И тяжкий, тяжкий вздох. Но если он... то я, в принципе... Господи, какую же я чушь несла!
Монолог не прервал. Ни словом. Ни жестом. Откинувшись на спинку кресла, молча дымил «Парламентом». А потом тишина. Вязкая, тяжелая. В ушах от нее звенело.
Сигарету загасил, не докурив:
- А я понял это. Еще в ресторане. - И усмехнулся. - Но ты так ломала из себя... с панели... Я только не мог понять - зачем? И до сих пор не понимаю. У тебя ведь даже походка не ТА... Но решил не мешать. Решил посмотреть, что дальше будет...
Настаивать на любви он не стал.

Утро проклюнулось. Сиренево-мутное, схваченное морозцем.
Он вез меня домой. У цветочного магазина вдруг остановился. Вернулся с дивной розой. Роза была неестественно красива и похожа на искусственную даже, так тщательно потрудилась над ней природа.
Я коснулась губами бутона, и запах спелого позабытого лета уловила. Он дурманил. И в далекий пока что июль уводил.
- Позвони мне вечером. Только обязательно, - мужчина вдруг попросил. Я сказала: «Да».
Но тем вечером я не позвонила «новому русскому» Василию. Не позвонила и следующим. И другой раз тоже не позвонила...
Он пришел в редакцию сам. Через много месяцев. Но пришел не ко мне. По делу.
Окинул взглядом меня равнодушно. Уселся напротив. Спросил, как живу.
Я оживилась. Я ждала, он меня пригласит куда-нибудь. В бар. Или вечерний ресторан. И я на сей раз возможно даже...
А он и не думал. Он курил и все также равнодушно на меня смотрел. А потом сказал:
- Ты страшная женщина...
Я в ответ воздухом поперхнулась:
- ?!
И был дальше монолог мужчины, рассчитанный на таких стерв, как я. И он (монолог) на всю жизнь впечатался в мою память. Вот что говорил Василий.
Женщина, которая водит за нос мужика, - самая что ни на есть злостная мужененавистница. Ее интерес к мужчине сводится лишь к тому, чтобы испытать на нем свою власть. Не более. Величайшая радость такой гнусной стервы - вызвать желание, а после прикинуться дурой. Целомудренной. Ну, и все такое.

Она пользуется своим телом как приманкой, Она давно созрела для насилия... И если ее в конце концов изнасилуют - это будет хорошим возмездием ей. Вполне возможно, так и поступит он, Василий, со мной в подходящий момент и удобном месте. И упаси Господь, если возникну... Придушит...
Мораль какова? Не дразни голодного пса куском мяса, не то пес истерзает тебя...
Василий все это сумбурно изрек и поднялся со стула:
- Ты - дрянь, - он сказал у дверей. - Не делай так больше ни с кем.
Мне обидно стало. И я вдруг вспомнила дивную розу... И было открыла рот, чтобы про любовь и духовность... Но за Василием уж захлопнулась дверь...